Может ли национальный омбудсмен отказать гражданину своей страны, сидящему в иностранной тюрьме, сославшись на «отсутствие мандата»? Разбираю этот вопрос как специалист с многолетним опытом в этой сфере.

Кейс с ответом Защитника прав человека Армении на обращение Рубена Варданяна (от 21 апреля 2026 г.) считаю важным разобрать именно профессионально — без политических оценок, строго в рамках того, что говорит закон и международная практика.

Омбудсмен Анаит Манасян отказала в визите в Баку, сославшись на то, что её мандат действует исключительно на территории Республики Армения и не предполагает ни ведения переговоров от имени государства, ни осуществления внешней политики. С точки зрения буквального прочтения закона в части обязательного мониторинга иностранных мест лишения свободы — эта позиция формально небезосновательна. Омбудсмен действительно не вправе принудить иностранное государство допустить её в тюрьму.

Однако здесь принципиально важно разграничить два разных вопроса, которые в данном ответе оказались смешаны.

Первый — может ли омбудсмен осуществлять обязательный мониторинг в иностранных пенитенциарных учреждениях? Нет. Это действительно выходит за рамки мандата и, мне кажется, даже простому обывателю это понятно. Вряд ли это не знал Рубен Варданян до обращения.

Второй — обязан ли омбудсмен предпринимать действия в интересах граждан своей страны, чьи права нарушаются за её пределами? Здесь ответ принципиально иной, и именно здесь возникают серьёзные профессиональные вопросы. И именно с этим, как представляется, обращался Варданян к Манасян.

Конституционный закон об омбудсмене Армении прямо предписывает Защитнику руководствоваться не только национальным законодательством, но и международными договорами Республики Армения. Армения является участницей ЕКПЧ (Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод), МПГПП (Международный пакт о гражданских и политических правах), ратифицировала Факультативный протокол к Конвенции ООН против пыток, и омбудсмен наделён статусом Национального превентивного механизма. Это не декоративные членства — они создают реальные функциональные обязательства.

В рамках бесспорной компетенции Защитник прав человека располагал целым арсеналом инструментов:

— официальное обращение к МИД Армении с требованием принять конкретные меры по защите граждан; — обращение к Комиссару Совета Европы по правам человека; — коммуникация с Комитетом ООН против пыток; — обращение к азербайджанскому коллеге через сеть IOI (Международный институт омбудсменов), членом которого является армянский омбудсмен; — подготовка специального публичного доклада о положении армянских граждан в азербайджанских тюрьмах; — участие в качестве amicus curiae в делах, рассматриваемых ЕКПЧ.

Отдельно стоит вопрос о добровольном визите. Азербайджанская сторона, по имеющимся данным, выразила готовность содействовать его организации. Закон об омбудсмене не запрещает такого визита — он просто не обязывает к нему в принудительном порядке. Пробел в законе не равен запрету. Отказ от добровольного визита при наличии согласия принимающей стороны — это уже вопрос не мандата, а институциональной воли.

Парижские принципы, которым должны соответствовать национальные правозащитные институты, прямо ориентируют их на сотрудничество с международными механизмами защиты прав человека. Это не пожелание — это критерий аккредитации.

Подводя итог: профессиональная дискуссия здесь состоит не в том, вышел ли омбудсмен за рамки своего мандата, отказав в визите. Дискуссия в том, исчерпал ли омбудсмен весь доступный ему инструментарий в интересах граждан своей страны, оказавшихся в крайне уязвимом положении. По моей оценке как специалиста — нет.

Это важный кейс для всего профессионального сообщества омбудсменов: он обнажает реальное напряжение между территориальным мандатом института и персональным принципом защиты гражданина, который лежит в основе самой идеи омбудсмена как такового.

Автор: Виктор Михайлов, к.ю.н., доцент, специалист в области судебной власти

По материалам: https://armeniangc.com/2026/05/can-an-ombudsman-invoke-lack-of-mandate-when-a-citizen-of-his-country-is-in-a-foreign-prison/